Александр Островский
Действие происходит в стране берендеев в доисторическое время. Пролог на Красной горке, вблизи Берендеева посада, столицы царя Берендея. Первое действие в заречной слободе Берендеевке. Второе действие во дворце царя Берендея. Третье действие в заповедном лесу. Четвертое действие в Ярилиной долине.
Весна-Красна.
Дед-Мороз.
Девушка-Снегурочка.
Леший.
Масляница — соломенное чучело.
Бобыль Бакула.
Бобылиха, его жена.
Берендеи обоего пола и всякого возраста.
Свита Весны, птицы: журавли, гуси, утки, грачи, сороки, скворцы, жаворонки и другие.
Начало весны. Полночь. Красная горка, покрытая снегом. Направо кусты и редкий безлистный березник; налево сплошной частый лес больших сосен и елей с сучьями, повисшими от тяжести снега; в глубине, под горой, река; полыньи и проруби обсажены ельником. За рекой Берендеев посад, столица царя Берендея: дворцы, дома, избы — все деревянные, с причудливой раскрашенной резьбой; в окнах огни. Полная луна серебрит всю открытую местность. Вдали кричат петухи.
Леший сидит на сухом пне. Все небо покрывается прилетевшими из-за моря птицами. Весна-Красна на журавлях, лебедях и гусях спускается на землю, окруженная свитой птиц.
Конец зиме, пропели петухи,
Весна-Красна спускается на землю.
Полночный час настал, сторожку Леший
Отсторожил, — ныряй в дупло и спи!
Весна-Красна спускается на Красную горку в сопровождении птиц.
В урочный час обычной чередою
Являюсь я на землю берендеев.
Нерадостно и холодно встречает
Весну свою угрюмая страна.
Печальный вид: под снежной пеленою
Лишенные живых, веселых красок,
Лишенные плодотворяшей силы,
Лежат поля остылые. В оковах
Игривые ручьи, — в тиши полночи
Не слышно их стеклянного журчанья.
Леса стоят безмолвны, под снегами
Опущены густые лапы елей,
Как старые, нахмуренные брови.
В малинниках, под соснами стеснились
Холодные потемки, ледяными
Сосульками янтарная смола
Висит с прямых стволов. А в ясном небе
Как жар горит луна, и звезды блещут
Усиленным сиянием. Земля,
Покрытая пуховою порошей,
В ответ на их привет холодный кажет
Такой же блеск, такие же алмазы
С вершин дерев и гор, с полей пологих.
Из выбоин дороги прилощенной.
И в воздухе повисли те же искры,
Колеблются, не падая, мерцают.
И всё лишь свет, и всё лишь блеск холодный,
И нет тепла. Не так меня встречают
Счастливые долины юга, — там
Ковры лугов, акаций ароматы,
И теплый пар возделанных садов,
И млечное, ленивое сиянье
От матовой луны на минаретах,
На тополях и кипарисах черных.
Но я люблю полунощные страны,
Мне любо их могучую природу
Будить от сна и звать из недр земных
Родящую, таинственную силу,
Несущую беспечным берендеям
Обилье жит неприхотливых. Любо
Обогревать для радостей любви,
Для частых игр и празднеств убирать
Укромные кустарники и рощи
Шелко́выми коврами трав цветных.
Товарищи: сороки-белобоки,
Веселые болтушки-щекотуньи,
Угрюмые грачи, и жаворонки,
Певцы полей, глашатаи весны,
И ты, журавль, с своей подругой цаплей,
Красавицы-лебедушки, и гуси
Крикливые, и утки-хлопотуньи,
И мелкие пичужки, — вы озябли?
Хоть стыдно мне, а надо признаваться
Пред птицами. Сама я виновата,
Что холодно и мне, Весне, и вам.
Шестнадцать лет тому, как я для шутки
И теша свой непостоянный нрав,
Изменчивый и прихотливый, стала
Заигрывать с Морозом, старым дедом,
Проказником седым; и с той поры
В неволе я у старого. Мужчина
Всегда таков: немножко воли дай,
А он и всю возьмет, уж так ведется
От древности. Оставить бы седого,
Да вот беда, у нас со старым дочка —
Снегурочка. В глухих лесных трущобах,
В нетающих лядинах возращает
Старик свое дитя. Любя Снегурку,
Жалеючи ее в несчастной доле,
Со старым я поссориться боюсь;
А он и рад тому — знобит, морозит
Меня, Весну, и берендеев. Солнце
Ревнивое на нас сердито смотрит
И хмурится на всех; и вот причина
Жестоких зим и холодов весенних.
Дрожите вы, бедняжки? Попляшите,
Согрейтесь! Видала я не раз,
Что пляскою отогревались люди.
Хоть нехотя, хоть с холоду, а пляской
Отпразднуем прилет на новоселье.
Одни птицы принимаются за инструменты, другие запевают, третьи пляшут.
Сбирались птицы,
Сбирались певчи
Садились птицы,
Садились певчи
Рядами, рядами.
А кто у вас, птицы,
А кто у вас, певчи,
А кто у вас, птицы,
А кто у вас, певчи,
Орел воевода,
Перепел подьячий,
Сова воеводша,
Желтые сапожки,
Гуси бояре,
Утята дворяне,
Чирята крестьяне,
Воробьи холопы,
Журавль у нас сотник
С долгими ногами,
Петух целовальник,
Чечет гость торговый,
Ласточки молодки,
Касатки девицы,
Дятел у нас плотник,
Рыболов харчевник,
Блинница цапля,
Кукушка кликуша,
Красная рожа
Ворона пригожа,
Зимой по дорогам,
Летом по застрехам,
Ворона в рогоже,
Нет ее дороже,
Из лесу на пляшущих птиц начинает сыпаться иней, потом хлопья снега, подымается ветер, — набегают тучи, закрывают луну, мгла совершенно застилает даль. Птицы с криком жмутся к Весне.
В кусты скорей, в кусты! Шутить задумал
Старик Мороз. До утра подождите,
А завтра вам растают на полях
Проталинки, на речке полыньи.
Погреетесь на солнышке немного
И гнездышки начнете завивать.
Птицы уходят в кусты, из леса выходит Мороз.
Весна-Красна, Дед-Мороз.
Весна-Красна, здорово ли вернулась?
И ты здоров ли, Дед-Мороз?
Живется мне не худо. Берендеи
О нынешней зиме не позабудут,
Веселая была, плясало солнце
От холоду на утренней заре,
А к вечеру вставал с ушами месяц.
Задумаю гулять, возьму дубинку,
Повыясню, повысеребрю ночку,
Уж то-то мне раздолье и простор.
Из леску по дорожке за̀ возом воз,
На ночлег поспешает скрипучий обоз.
Средь полночных небес встану заревом,
Разбегуся столбами, лучами несметными,
И толкутся столбы и спираются,
А под ними снега загораются,
Там сине, там красно, а там вишнево.
Еще злей я о ранней поре,
На румяной заре.
Потянуся к жильям из оврагов полянами,
Подкрадусь, подползу я туманами.
Над деревней дымок завивается,
В одну сторону погибается;
По-над по́лем, по-над лесом,
Не дурно ты попировал, пора бы
И в путь тебе, на север.
И сам уйду. Не рада старику,
Про старое скоренько забываешь.
Вот я, старик, всегда один и тот же.
У всякого свой норов и обычай.
Уйду, уйду, на утренней заре,
По ветерку, умчусь к сибирским тундрам.
Владычество мое в Сибири вечно,
Конца ему не будет. Здесь Ярило
Мешает мне, и ты меня меняешь
На глупую породу празднолюбцев.
Лишь праздники считать да браги парить
Корчажные, да ва́ри ведер в сорок
Заваривать медовые умеют.
Весеннего тепла у солнца просят.
Зачем — спроси? Не вдруг пахать возьмется,
Не лажена соха. Кануны править
Да бражничать, веснянки петь, кругами
Ходить всю ночь с зари и до зари, —
Одна у них забота.
Снегурочку оставишь?
На возрасте, без нянек обойдется.
Ни пешему, ни конному дороги
И следу нет в ее терем. Медведи
Овсянники и волки матерые
Кругом двора дозором ходят; филин
На маковке сосны столетней ночью,
А днем глухарь вытягивают шеи,
Прохожего, захожего блюдут.
Тоска возьмет меж филинов и леших
Одной сидеть.
В прислужницах у ней на побегушках
Лукавая лисица-сиводушка,
Зайчата ей капустку добывают;
Чем свет бежит на родничок куница
С кувшинчиком; грызут орехи белки,
На корточках усевшись; горностайки
В приспешницах сенных у ней на службе.
Да все ж тоска, подумай, дед!
Волну пряди, бобровою опушкой
Тулупчик свой и шапки обшивай,
Строчи пестрей оленьи рукавички.
Грибы суши, бруснику да морошку
Про зимнюю бесхлебицу готовь;
От скуки пой, пляши, коль есть охота,
Чего еще?
Милей всего. Ни терем твой точеный,
Ни соболи, бобры, ни рукавички
Строченые не дороги; на мысли
У девушки Снегурочки другое:
С людьми пожить; подружки нужны ей
Веселые да игры до полночи,
Весенние гулянки да горелки
С ребятами, покуда...
Покуда ей забавно, что ребята
Наперебой за ней до драки рвутся.
А там?
Вот то-то мне и нелюбо.
И злой старик! На свете все живое
Должно любить. Снегурочку в неволе
Не даст тебе томить родная мать.
Вот то-то ты некстати горяча,
Без разума болтлива. Ты послушай!
Возьми на миг рассудка! Злой Ярило,
Палящий бог ленивых берендеев,
В угоду им, поклялся страшной клятвой
Губить меня, где встретит. Топит, плавит
Дворцы мои, киоски, галлереи,
Изящную работу украшений,
Подробностей мельчайшую резьбу,
Плоды трудов и замыслов. Поверишь,
Слеза проймет. Трудись, корпи, художник,
Над лепкою едва заметных звезд —
И прахом все пойдет. А вот вчера
Из-за моря вернулась птица-Баба,
Уселася на полынье широкой
И плачется на холод диким уткам,
Ругательски бранит меня. А разве
Моя вина, что больно тороплива,
Что с теплых вод, не заглянувши в святцы,
Без времени пускается на север.
Плела-плела, а утки гоготали,
Ни дать ни взять в торговых банях бабы;
И что же я подслушал! Между сплетен
Такую речь сболтнула птица-Баба, —
Что, плавая в заливе Ленкоранском,
В гилянских ли озерах, уж не помню,
У пьяного оборвыша факира
И солнышка горячий разговор
Услышала о том, что будто Солнце
Сбирается губить Снегурку; только
И ждет того, чтоб заронить ей в сердце
Лучом своим огонь любви; тогда
Спасенья нет Снегурочке, Ярило
Сожжет ее, испепелит, растопит.
Не знаю как, но умертвит. Доколе ж
Младенчески чиста ее душа,
Не властен он вредить Снегурке.
Поверил ты рассказам глупой птицы!
Недаром же ей кличка — баба.
Без бабы я, что зло Ярило мыслит.
Отдай мою Снегурочку!
С чего взяла, чтоб я такой вертушке
Поверил дочь?
Ругаешься!
Для девушки присмотр всего нужнее
И строгий глаз, да не один, а десять.
И некогда тебе и неохота
За дочерью приглядывать, так лучше
Отдать ее в слободку, Бобылю
Бездетному, на место дочки. Будет
Заботы ей по горло, да и парням
Корысти нет на бобылеву дочку
Закидывать глаза. Согласна ты?
Согласна, пусть живет в семье бобыльской;
Лишь только бы на воле.
Любви совсем, в ее холодном сердце
Ни искры нет губительного чувства;
И знать любви не будет, если ты
Весеннего тепла томящей неги,
Ласкающей, разымчивой...
Покличь ко мне Снегурочку.
Снегурушка, дитя мое!
Весна, Мороз, Снегурочка, потом Леший.
Ах, бедная Снегурочка, дикарка,
Поди ко мне, тебя я приголублю.
Красавица, не хочешь ли на волю?
С людьми пожить?
А что манит тебя покинуть терем
Родительский, и что у берендеев
Завидного нашла?
Бывало, я, прижавшись за кустами
Колючими, гляжу не нагляжуся
На девичьи забавы. Одинокой
Взгрустнется мне, и плачу. Ах, отец,
С подружками по алую малину,
По черную смородину ходить,
Аукаться; а зорькою вечерней
Круги водить под песни, — вот что мило
Снегурочке. Без песен жизнь не в радость.
Пусти, отец! Когда, зимой холодной,
Вернешься ты в свою лесную глушь,
В сумеречки тебя утешу, песню
Под наигрыш метели запою
Веселую. У Леля перейму
И выучусь скорехонько.
Узнала ты откуда?
Ракитова; пасет в лесу коровок
Да песенки поет.
Что это Лель?
Красавицы, и по головке гладят,
В глаза глядят, ласкают и целуют.
И Лелюшком и Лелем называют,
Пригоженьким и миленьким.
Пригожий Лель горазд на песни?
Слыхала я и жаворонков пенье,
Дрожащее над нивами, лебяжий
Печальный клич над тихими водами,
И громкие раскаты соловьев,
Певцов твоих любимых; песни Леля
Милее мне. И дни и ночи слушать
Готова я его пастушьи песни.
И слушаешь, и таешь...
Ужасный смысл таится в этом слове.
Из разных слов, придуманных людьми,
Страшней всего Морозу слово: таять.
Снегурочка, беги от Леля, бойся
Речей его и песен. Ярым солнцем
Пронизан он насквозь. В полдневный зной,
Когда бежит от солнца все живое
В тени искать прохлады, гордо, нагло
На при́пеке лежит пастух ленивый,
В истоме чувств дремотной подбирает
Лукавые заманчивые речи,
Коварные обманы замышляет
Для девушек невинных. Песни Леля
И речь его — обман, личина, правды
И чувства нет под ними, то лишь в звуки
Одетые палящие лучи.
Снегурочка, беги от Леля! Солнца
Любимый сын-пастух, и так же ясно,
Во все глаза, бесстыдно, прямо смотрит,
И так же зол, как Солнце.
Послушное дитя; но ты уж очень
Сердит на них, на Леля с Солнцем; право,
Ни Леля я, ни Солнца не боюсь.
Снегурочка, когда тебе взгрустнется,
Иль ну́жда в чем, — девицы прихотливы,
О ленточке, о перстенечке плакать
Серебряном готовы, — ты приди
На озеро, в Ярилину долину,
Покличь меня. Чего б ни попросила,
Отказу нет тебе.
Красавица.
В лесу голоса леших.
Гуляючи, держися ближе к лесу,
А я отдам приказ тебя беречь.
Ау, дружки! Лешутки, Лесовые!
Заснули, что ль? Проснитесь, отзовитесь
На голос мой!
Из сухого дупла вылезает Леший, лениво потягиваясь и зевая.
Снегурочку блюдите! Слушай, Леший,
Чужой ли кто, иль Лель-пастух пристанет
Без отступа, аль силой взять захочет,
Чего умом не может: заступись.
Мани его, толкай его, запутай
В лесную глушь, в чащу́; засунь в чепыжник,
Иль по пояс в болото втисни.
Вдали слышны голоса.
Валит толпа веселых берендеев.
Пойдем, Мороз! Снегурочка, прощай!
Живи, дитя, счастливо!
Найду иль нет, а поищу.
Снегурочка, дочурка! Не успеют
С полей убрать снопов, а я вернусь.
Увидимся.
Переменить. Уйми метель! Народом
Везут ее, толпами провожают
Широкую...
Вдали крики: «Честная Масляница!» Мороз, уходя, машет рукой; метель унимается, тучи убегают. Ясно, как в начале действия. Толпы берендеев; одни подвигают к лесу сани с чучелой Масляницы, другие стоят поодаль.
Снегурочка, Бобыль, Бобылиха, берендеи.
Раным-рано куры́ запели,
Про весну обвестили.
Прощай, Масляница!
Сладко, во̀ложно нас кормила,
Суслом, бражкой поила.
Прощай, Масляница!
Пито, гуляно было вволю,
Пролито́ того боле.
Прощай, Масляница!
Мы зато тебя обрядили
Рогозиной, рединой.
Прощай, Масляница!
Мы честно̀ тебя проводили,
На дровнях волочили.
Прощай, Масляница!
Завезем тебя в лес подале,
Чтоб глаза не видали.
Прощай, Масляница!
Веселенько тебя встречать, привечать,
Трудно-нудно со двора провожать.
Уж и как нам тебя вертать, ворочать?
Воротись, Масляница, воротися!
Честна́я Масляница!
Воротися хоть на три денечка!
Не воротишься на три денечка,
Воротися к нам на денечек!
На денечек, на малый часочек!
Честна̀я Масляница!
Масляница мокрохвостка!
Поезжай долой с двора,
Отошла твоя пора!
Наша ладушка, пришла!
Масляница мокрохвостка!
Поезжай долой с двора
Отошла твоя пора!
Наша ладушка, пришла!
Прощай, честна̀я Масляна!
Коль быть живым, увидимся.
Хоть год прождать, да ведать-знать,
Что Масляна придет опять.
Минует лето красное,
Сгорят огни купальные.
Пройдет и осень желтая
С снопом, с скирдо́м и с братчиной.
Потемки, ночи темные,
Карачуна проводите.
Тогда зима изломится,
Медведь переворотится,
Придет пора морозная,
Морозная-колядная:
Овсѐнь-коляду кликати.
Мороз пройдет, метель нашлет.
Во вьюгах с перевеями
Прибудет день, убудет ночь.
Под крышами, застрехами
Воробки зашевелятся.
Из лужицы, из наледи
Напьется кочет с курами.
К пригреву, на завалинки
С ледяными сосульками
Из изб ребята высыпят.
На солнышке, на при́пеке,
Коровий бок нагреется.
Тогда и ждать меня опять.
Бобыль хватается за пустые сани, Бобылиха за Бобыля.
Пойдем домой!
Неужто вся она? Кажись бы, мало
Погуляно и попито чужого.
Чуть только я маленько разгулялся,
Голодная утробишка чуть-чуть
Заправилась соседскими блинами,
Она и вся — прикончилась. Печаль
Великая, несносная. Как хочешь
Живи теперь да впроголодь и майся
Без Масляной. А можно ль бобылю?
Никак нельзя. Куда тебе деваться,
Бобыльская хмельная голова?
У Бакула бобыля
Ни кола, ни двора,
Ни кола, ни двора,
Ни скота, ни живота.
Домой пора, бесстыжий, люди смотрят.
Не тронь его!
С чужих дворов нейдет, — своя избенка
Нетоплена стоит.
Да где ж им быть? Они не ходят сами
Из лесу-то.
Не скажет ведь, такая, право... Я бы...
Топор со мной, охапки две нарубим
Березовых, и ладно. Подожди!
Идет в лес и видит Снегурочку, кланяется и смотрит несколько времени с удивлением. Потом возвращается к жене и манит ее в лес. В это время Снегурочка отходит и из-за куста смотрит на берендеев, на ее место у дупла садится Леший.
Смотри, смотри! Боярышня.
Ах, чтоб тебя! Вот невидаль какая.
У! пьяница! Убила бы, кажись.
Снегурочка опять возвращается на свое место, Леший уходит в лес.
Да что у вас за споры?
Диковина, честные берендеи.
Все подходят к дуплу.
Боярышня! Живая ли? Живая.
В тулупчике, в сапожках, в рукавичках.
Дозволь спросить, далеко ль держишь путь
И как зовут тебя и величают?
Снегурочкой. Куда идти, не знаю.
Коль будете добры, с собой возьмите.
К царю отвесть прикажешь, к Берендею
Премудрому в палаты?
В слободке я пожить хочу.
На милости! А у кого ж?
Нашел меня, тому и буду дочкой.
Да точно ль так, да в правду ли ко мне?
Снегурочка кивает головою.
Ну, чем же я, Бакула, не боярин!
Вались, народ, на мой широкий двор,
На трех столбах да на семи подпорках!
Пожалуйте, князья, бояре, просим.
Несите мне подарки дорогие
И кланяйтесь, а я ломаться буду.
И как это, живешь-живешь на свете,
А все себе цены не знаешь, право.
Возьмем, Бобыль, Снегурочку, пойдем!
Дорогу нам, народ! Посторонитесь.
Прощай, отец! Прощай, и мама! Лес,
И ты прощай!
Деревья и кусты кланяются Снегурочке. Берендеи в ужасе убегают, Бобыль и Бобылиха уводят Снегурочку.