Целит вечернее безволие
Мечту смятенную мою.
Лучей дневных не надо более,
Всю тусклость мига признаю!
Пускай темнеют дали синие,
Я не зажгу во тьме свечи:
В душе ни смеха, ни уныния...
Ты, голос памяти, — молчи!
Обвили сладостными платами
Мне тени дышащую грудь.
Нависла сводами и скатами
Над взором тягостная муть.
Идут часы — мгновенья серые,
Царит всевластно темнота...
Иль позабыт во мгле пещеры я,
И все, что было, — лишь мечта?
Иль я лишь прах, во гробе тающий,
Я — чей-то призрак в бледной мгле,
К давно минувшему взывающий
И всем безвестный на земле!