— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нам,
Вам не видать таких сражений!
Носились знамена, как тени,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Земля тряслась — как наши груди;
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
Вот затрещали барабаны —
И отступили басурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не Божья воля,