Прислушайте, братцы! Жил царь в старину,
Любя бескорыстно народ и страну,
Он вместе с престолом наследовал храм,
Но храм был и тесен и ветх; по углам
Сквозь треснувший пол прорастала полынь,
И места для многих народных святынь
И новый создать ему хочется храм,
Где б честь воздавалась и мудрым богам,
И сделался царь молчалив, нелюдим,
И начал над планом великим своим
И бог помогал ему — план поражал
И царь приближенным его показал
То правда, ввернули в хвалебную речь
Что можно бы старого часть уберечь,
Но царь изменить не хотел ничего:
И только что слухи о плане его
На каждую отрасль обширных работ
И двинулись дружной семьею в поход
Давно они были согласны вполне
Что новый палладиум нужен стране,
И шли они с гордо поднятым челом,
Их мускулы были развиты трудом
И вера сияла в очах ⟨их⟩; горя
Они вдохновеному плану царя
Рабочие люди в столицу пришли,
Иные у старого храма легли,
Но вот уже полдень — а их не зовут!
Царь мимо проехал, вельможи идут —
И вот уже скучно им праздно сидеть,
И день уже начал приметно темнеть, —
Увы! не дождутся они ничего!
Но их испугались вельможи его
«О царь! ты прославишься в поздних веках,
Давно уже преданность в наших сердцах
А это пришельцы... Суровость их лиц
Их надо подальше держать от столиц,
Когда ты на площади ехал вчера
Тебе они громко кричали „ура!“,
На площади Мира сегодня в ночи
Строение храма ты нам поручи,
Волнуют царя и боязнь и печаль,
И старых, испытанных слуг ему жаль,
И вышел указ... И за дело тогда
А люди, сгоравшие жаждой труда
Связали пожитки свои — и пошли,
И скорбь вавилонскую в сердце несли,
И целая треть не вернулась домой:
Иные бродили по царству с сумой
Иные скитались по чуждым странам,
И зорко следили, как строился храм,
Строители храма не плану царя,
Они пожалели того алтаря,
И многое, втайне ликуя, спасли.
Они благотворную мысль низвели
В основе труда подневольного их
Зато было много эффектов пустых
Сплотившись в надменный и дружный кружок,
Кто их заслонить перед троном не мог
Они не внимали советам благим
Советы обидой казалися им,
«О царь, воспрети ты пустым крикунам
Зане невозможно судить по частям
Указ роковой написали, прочли,
Забыв поговорку своей же земли,
Но смело нарушил жестокий закон
Служил бескорыстно отечеству он
Измлада он жизни умел не жалеть,
И детям внушал, что честней умереть,
По мужеству воин, по жизни монах
О «новом вине и о старых мехах»
Он истину резко раскрыл пред царем,
Успев овладеть уже царским умом,
Отчизны врагом оказался старик —
И царь, пораженный избытком удин,
И паника страха прошла по стране,
И строилось зданье в немой тишине,
Леса убирают — убрали... и вот
И царь по обширному храму идет,
Но то ли пред ним, что когда-то в мечте
В такой поражающей ум красоте,
Над чем, напрягая взыскательный ум,
Нет! Это не плод его царственных дум!..
Ни в целом, ни в малой отдельной черте,
Но всё ж в несказанной своей доброте
И тотчас же им разойтись приказал,
О плане великом своем тосковал,