Врангель прет.
Врангелю удача.
На базаре
вставши в хвост, судачат:
— Кум сказал, —
я-то куму верю, —
что барон-то,
меж Москвой и Тверью.
Чуть не даром
стало продаваться.
Пуд крупчатки...
пуд за рупь за двадцать.
— А вина, скажу я вам!
Дух над Тверью водочный.
Пьяных
водит околоточный.
Влюблены в барона власть
левые и правые.
Ну, не власть, а прямо сласть,
просто — равноправие.
Встали, ртом ловя ворон.
Скоро ли примчится?
Скоро ль будет царь-барон
и белая мучица?
Шел волшебник мимо их.
— На́, — сказал он бабе, —
скороходы-сапоги,
к Врангелю зашла бы! —
В миг обувшись,
в Тверь кума на это.
Кум сбрехнул ей:
власть стоит советов.
Мчала баба суток пять,
рвала юбки в ветре,
чтоб баронский
флаг
Разогнавшись с дальних стран,
в Ялте опустилась.
В «Грандотеле»
Врангель толсторожий.
Разевает баба рот
на рыбешку тоже.
Метрдотель
зрит —
ей
карточку подносит.
Всё в копеечной цене.
Съехал сдуру разум.
Молвит баба:
всю программу разом! —
От лакеев мчится пыль.
Прошибает пот их.
Мчат котлеты и супы,
вина и компоты.
Уж из глаз еда течет
у разбухшей бабы!
Наконец-то
бабин голос слабый.
Вся собралась публика.
Стали щелкать счеты.
Сто четыре рублика
выведено в счете.
Что такая сумма ей?!
Даром!
Двести вынула рублей
баба из кармана.
Отскочил хозяин.
(Бледность мелом в роже.)
Наш-то рупь не в той цене,
наш в миллион дороже. —
Завопил хозяин лют: —
Знаешь разницу валют?!
Беспортошных нету тут,
генералы тута пьют! —
Возопил хозяин в яри:
— Это, тетка, что же!
Этак
жрать захочет тоже. —
— Будешь знать, как есть и пить! —
все завыли в злости.
Стал хозяин тетку бить,
метрдотель
Околоточный
прибежал из части.
Взвыла баба:
защитите, власти! —
Как подняла власть сия
с шпорой сапожища...
Как полезла
вспять
— Много, — молвит, — благ в
Крыму только для буржуя,
а тебя,
в часть препровожу я. —
Влезла
пред тюремной дверью,
как задала тетка ход —
в Эрэсэфэсэрью.
Бабу видели мою,
наши обыватели?
Не хотите
сами побывать ли?!