Колокола переводили,
Кадили на раскрытый гроб
И венчик розовый лепили
На костяной лимонный лоб.
И лишь пристал он, и с поклоном
Назад священник отступил,
Ты приобщилася иконам,
Святым — и холоду могил.
И пала тень ресниц чернее,
И обострилися черты:
Несть часа на земле страшнее,
И несть грознее красоты.