Где же Потпен? Что он не помогает убирать? Хоть бы блюдо унес да почистил тарелки!
Плохо дело, когда все отдано в руки одному-двоим, да еще в руки немытые!
Уносите стулья, отодвигайте поставцы, присматривайте за серебром! Эй ты, припрячь для меня кусок марципанового пряника, да будь другом, скажи привратнику, чтобы он пропустил сюда Сусанну Грайндстон и Нелли. Антон! Потпен!
Ладно, будет сделано.
Вас ищут, вас зовут, вас требуют, вас ждут в большом зале.
Да не можем же мы быть тут и там зараз. Веселее, ребята! Поторапливайтесь! Кто других переживет, все заберет.
Добро пожаловать! И пусть те дамы,
Музыка; гости танцуют.
Чьи ножки не страдают от мозолей,
Попляшут с вами! Готов поклясться,
Что кто начнет жеманиться, у тех
Мозоли есть!
Привет, мои синьоры! Было время,
Я тоже маску надевал и нежно
Шептал признанья на ушко красотке;
Но все это прошло, прошло, прошло.
Привет мой вам! — Играйте, музыканты. —
Эй, места, места! — Ну же, в пляс, девицы!
Эй вы, побольше света! Прочь столы!
Камин гасите: стало слишком жарко.
Как кстати нам нежданная забава!
Присядь, присядь, любезный братец мой!
Для нас с тобой дни танцев уж прошли.
Когда в последний раз с тобою были
Мы в масках?
Нет, что ты, — меньше, друг, конечно, меньше!
На свадьбе у Люченцио то было.
На троицу, лет двадцать пять назад,
Не более, мы надевали маски.
Нет, больше, больше: сын его ведь старше;
Ему за тридцать.
Каких-нибудь назад тому два года
Он был еще несовершеннолетним.
Скажи, кто та, чья прелесть украшает
Танцующего с ней?
Она затмила факелов лучи!
Сияет красота ее в ночи,
Как в ухе мавра жемчуг несравненный.
Редчайший дар, для мира слишком ценный!
Как белый голубь в стае воронья —
Среди подруг красавица моя.
Как кончат танец, улучу мгновенье —
Коснусь ее руки в благоговенье.
И я любил? Нет, отрекайся взор:
Я красоты не видел до сих пор!
Как, этот голос! Среди нас — Монтекки!
Эй, паж, мой меч! Как! Негодяй посмел
Сюда явиться под прикрытьем маски,
Чтобы над нашим празднеством глумиться?
О нет, клянусь я честью предков всех,
Убить его я не сочту за грех!
Что ты, племянник, так разбушевался?
Но, дядя, здесь Монтекки! Здесь наш враг!
К нам этот негодяй прокрался в дом:
Над нашим он глумится торжеством.
Ромео здесь?
Друг, успокойся и оставь его.
Себя он держит истым дворянином;
Сказать по правде — вся Верона хвалит
Его за добродетель и учтивость.
Не дам его здесь в доме оскорблять я.
Не обращай вниманья на него.
Когда мою ты волю уважаешь,
Прими спокойный вид, брось хмурить брови:
На празднике так неуместна злость.
Она уместна, коль нам мерзок гость.
Я не стерплю его!
Отлично стерпишь — слышишь ты, мальчишка?
Я здесь хозяин или ты? Ступай!
Не стерпит он! А? Бог меня прости!
Ты средь моих гостей заводишь смуту.
Ишь, вздумал петушиться! Я тебя!
Но, дядя, это срам.
Мальчишка дерзкий ты! Вот как! Смотри,
Чтоб пожалеть потом не привелось!
Не повреди себе — я знаю чем...
Сердить меня — как раз тебе пристало. —
Отлично, детки. — Дерзкий ты мальчишка!
Веди себя прилично, а не то... —
Побольше света, света! — Стыд какой!
Притихнешь у меня. — Живей, дружки!
Мой гнев и принужденное терпенье
Вступили в бой. Дрожу я от волненья.
Пока уйду я, но его приход
Ему не радость — горе принесет.
Когда рукою недостойной грубо
Я осквернил святой алтарь — прости.
Как два смиренных пилигрима, губы
Лобзаньем смогут след греха смести.
Любезный пилигрим, ты строг чрезмерно
К своей руке: лишь благочестье в ней.
Есть руки у святых: их может, верно,
Коснуться пилигрим рукой своей.
Даны ль уста святым и пилигримам?
Да, — для молитвы, добрый пилигрим.
Святая! Так позволь устам моим
Прильнуть к твоим — не будь неумолима.
Не двигаясь, святые внемлют нам.
Недвижно дай ответ моим мольбам.
Твои уста с моих весь грех снимают.
Так приняли твой грех мои уста?
Мой грех... О, твой упрек меня смущает!
Верни ж мой грех.
Синьора, ваша матушка вас просит.
Кто мать ее?
Хозяйка дома этого ей мать —
Достойная и мудрая синьора.
А я вскормила дочь, с которой здесь
Вы говорили. Кто ее получит,
Тому достанется и вся казна.
Дочь Капулетти!
Так в долг врагу вся жизнь моя дана.
Идем. Забава славно удалась;
Боюсь, моя беда лишь началась.
Нет, уходить не думайте, синьоры.
Хоть ужин кончен, мы кое-чем закусим.
Идете все же? Ну, благодарю,
Благодарю вас всех. Спокойной ночи. —
Подайте факелы! — Ну спать, так спать.
О, черт возьми, и в самом деле поздно!
Пора в постель.
Кормилица, скажи, кто тот синьор?
Сын и наследник старого Тиберно.
А этот, что сейчас выходит в дверь?
Как будто это молодой Петруччо.
А тот, за ним, тот, кто не танцевал?
Не знаю я.
То мне могила будет брачным ложем.
Зовут его Ромео, он Монтекки,
Сын вашего врага, — один наследник.
Одна лишь в сердце ненависть была —
И жизнь любви единственной дала.
Не зная, слишком рано увидала
И слишком поздно я, увы, узнала.
Но победить я чувство не могу:
Горю любовью к злейшему врагу.
Что? Что это?
Им научил меня.
Ступай, — последний гость покинул дом.