Клянусь тебе, Лаура, никогда
С таким ты совершенством не играла.
Как роль свою ты верно поняла!
Как развила ее! с какою силой!
С каким искусством!
Сегодня каждое движенье, слово.
Я вольно предавалась вдохновенью.
Слова лились, как будто их рождала
Не память рабская, но сердце...
Да и теперь глаза твои блестят
И щеки разгорелись, не проходит
В тебе восторг. Лаура, не давай
Остыть ему бесплодно; спой, Лаура,
Спой что-нибудь.
О brava! brava! чудно! бесподобно!
Благодарим, волшебница. Ты сердце
Чаруешь нам. Из наслаждений жизни
Одной любви музыка уступает;
Но и любовь мелодия... взгляни:
Сам Карлос тронут, твой угрюмый гость.
Какие звуки! сколько в них души!
А чьи слова, Лаура?
Что? Дон Гуан!
Мой верный друг, мой ветреный любовник.
Твой Дон Гуан безбожник и мерзавец,
А ты, ты дура.
Да я сейчас велю тебя зарезать
Моим слугам, хоть ты испанский гранд.
Зови же их.
Дон Карлос, не сердись. Она забыла...
Что? что Гуан на поединке честно
Убил его родного брата? Правда: жаль,
Что не его.
Ага! сам сознаешься, что ты глуп.
Так помиримся.
Прости меня. Но знаешь: не могу
Я слышать это имя равнодушно...
А виновата ль я, что поминутно
Мне на язык приходит это имя?
Ну, в знак, что ты совсем ух не сердита,
Лаура, спой еще.
Пора, уж ночь. Но что же я спою?
А, слушайте.
Прощайте ж, господа.
Ты, бешеный! останься у меня,
Ты мне понравился; ты Дон Гуана
Напомнил мне, как выбранил меня
И стиснул зубы с скрежетом.
Лаура делает утвердительно знак.
Так ты его любила.
И любишь и теперь?
Нет, не люблю. Мне двух любить нельзя.
Теперь люблю тебя.
Который год тебе?
Ты молода... и будешь молода
Еще лет пять иль шесть. Вокруг тебя
Еще лет шесть они толпиться будут,
Тебя ласкать, лелеять, и дарить,
И серенадами ночными тешить,
И за тебя друг друга убивать
На перекрестках ночью. Но когда
Пора пройдет, когда твои глаза
Впадут и веки, сморщась, почернеют
И седина в косе твоей мелькнет,
И будут называть тебя старухой,
Тогда — что скажешь ты?
Об этом думать? что за разговор?
Иль у тебя всегда такие мысли?
Приди — открой балкон. Как небо тихо;
Недвижим теплый воздух, ночь лимоном
И лавром пахнет, яркая луна
Блестит на синеве густой и темной,
И сторожа кричат протяжно: «Ясно!..»
А далеко, на севере — в Париже —
Быть может, небо тучами покрыто,
Холодный дождь идет и ветер дует.
А нам какое дело? слушай, Карлос,
Я требую, чтоб улыбнулся ты...
— Ну то-то ж! —
Кто там? чей это голос?
Ужели!.. Боже!..
Как! Дон Гуан!..
Кто у тебя, моя Лаура?
Дон Карлос.
Я завтра весь к твоим услугам.
Теперь — сейчас.
Вы не на улице — вы у меня —
Извольте выйти вон.
Ведь ты при шпаге.
Не терпится, изволь.
Вставай, Лаура, кончено.
Убит? прекрасно! в комнате моей!
Что делать мне теперь, повеса, дьявол?
Куда я выброшу его?
Он жив еще.
Ты прямо в сердце ткнул — небось не мимо,
И кровь нейдет из треугольной ранки,
А уж не дышит — каково?
Он сам того хотел.
Досадно, право. Вечные проказы —
А все не виноват... Откуда ты?
Давно ли здесь?
И то тихонько — я ведь не прощен.
И вспомнил тотчас о своей Лауре?
Что хорошо, то хорошо. Да полно,
Не верю я. Ты мимо шел случайно
И дом увидел.
Спроси у Лепорелло. Я стою
За городом, в проклятой венте. Я Лауры
Пришел искать в Мадрите.
Постой... при мертвом!.. что нам делать с ним?
Оставь его: перед рассветом, рано,
Я вынесу его под епанчою
И положу на перекрестке.
Смотри, чтоб не увидели тебя.
Как хорошо ты сделал, что явился
Одной минутой позже! у меня
Твои друзья здесь ужинали. Только
Что вышли вон. Когда б ты их застал!
Лаура, и давно его ты любишь?
Кого? ты, видно, бредишь.
А сколько раз ты изменяла мне
В моем отсутствии?
Скажи... Нет, после переговорим.