Чацкий, потом София.
Входит София.
Дождусь ее, и вынужу признанье:
Кто наконец ей мил? Молчалин! Скалозуб!
Молчалин прежде был так глуп!..
Уж разве поумнел?.. А тот —
Хрипун, удавленник, фагот,
Созвездие манёвров и мазурки!
Судьба любви — играть ей в жмурки,
А мне...
Я этого желал.
Конечно не меня искали?
Я не искала вас.
Кого вы любите?
Кто более вам мил?
И я чего хочу, когда все решено?
Хотите ли знать истины два слова?
Малейшая в ком странность чуть видна,
У вас тотчас уж острота́ готова,
А сами вы...
Да! грозный взгляд, и резкий тон,
И этих в вас особенностей бездна;
А над собой гроза куда не бесполезна.
Молчалин например...
Заметно, что вы желчь на всех излить готовы;
А я, чтоб не мешать, отсюда уклонюсь.
Постойте же!
Перед Молчалиным не прав я, виноват;
Быть может, он не то, что три года назад:
Правлений, климатов, и нравов, и умов;
Есть люди важные, слыли за дураков:
Иной по армии, иной плохим поэтом,
Иной... Боюсь назвать, но признано всем светом,
Особенно в последние года,
Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый;
Но есть ли в нем та страсть? то чувство? пылкость та?
Любовью ускорялось к вам?
Чтоб мыслям были всем и всем его делам
Душою — вы, вам угожденье?..
Сам это чувствую, сказать я не могу,
Но что теперь во мне кипит, волнует, бесит,
Не пожелал бы я и личному врагу,
А он?.. смолчит и голову повесит.
Конечно смирен, все такие не резвы́;
Бог знает, в нем какая тайна скрыта;
Бог знает, за него что выдумали вы,
Чем голова его ввек не была набита.
Быть может качеств ваших тьму,
Любуясь им, вы придали ему;
Не грешен он ни в чем, вы во сто раз грешнее.
Нет! нет! пускай умен, час от часу умнее;
Но вас он стоит ли? вот вам один вопрос;
Чтоб равнодушнее мне понести утрату,
Как человеку вы, который с вами взрос,
Как другу вашему, как брату
Мне дайте убедиться в том;
От сумасшествия могу я остеречься;
Пущусь подалее простыть, охолодеть,
Не думать о любви, но буду я уметь
Теряться по́ свету, забыться и развлечься.
Молчалин давиче мог без руки остаться,
Я живо в нем участье приняла;
Что можно доброй быть ко всем и без разбору;
Но, может, истина в догадках ваших есть,
И горячо его беру я под защиту:
Зачем же быть, скажу вам напрямик,
Что и смирнейшему пощады нет!.. чего?
Град колкостей и шуток ваших грянет.
Шутить! и век шутить! как вас на это станет! —
Ах! Боже мой! неужли я из тех,
Мне весело, когда смешных встречаю,
Напрасно: это все относится к другим,
Молчалин вам наскучил бы едва ли,
Зачем же вы его так коротко узнали?
Смотрите, дружбу всех он в доме приобрел:
А он безмолвием его обезоружит,
Ничуть: от старичков не ступит за порог;
Он с ними целый день засядет, рад не рад,
Конечно, нет в нем этого ума,
Что гений для иных, а для иных чума,
Который скор, блестящ и скоро опротивит,
Который свет ругает наповал,
Чтоб свет об нем хоть что-нибудь сказал;
Да эдакий ли ум семейство осчастливит?
Сатира и мораль — смысл этого всего?
Он наконец: уступчив, скромен, тих,
И на душе проступков никаких;
Не вашего? кто разгадает вас?
Чацкий, София, Лиза.
Сударыня, за мной сейчас
К вам Алексей Степаныч будет.
Простите, надобно идти мне поскорей.
Куда?
Пускай себе...
Бог с вами, остаюсь опять с моей загадкой.
Однако дайте мне зайти, хотя украдкой,
К вам в комнату на несколько минут;
Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут
Воспоминания об том, что невозвратно!
Не засижусь, войду, всего минуты две,
Потом подумайте, член Английского клуба,
Я там дни целые пожертвую молве
Про ум Молчалина, про душу Скалозуба.
София пожимает плечами, уходит к себе и запирается, за нею и Лиза.
Чацкий, потом Молчалин. Входит Молчалин.
Ах! Софья! Неужли Молчалин избран ей!
А чем не муж? Ума в нем только мало;
Кому ума недоставало?
Услужлив, скромненький, в лице румянец есть.
Вот он, на цыпочках, и не богат словами;
Какою ворожбой умел к ней в сердце влезть!
Нам, Алексей Степаныч, с вами
Не удалось сказать двух слов.
Ну, образ жизни ваш каков?
Без горя нынче? без печали?
По-прежнему-с.
День за́ день, нынче как вчера.
К перу от карт? и к картам от пера?
И положённый час приливам и отливам?
По мере я трудов и сил,
С тех пор, как числюсь по Архивам,
Три награжденья получил.
Взманили почести и знатность?
Нет-с, свой талант у всех...
Умеренность и аккуратность.
Чудеснейшие два! и стоят наших всех.
Вам не дались чины, по службе неуспех?
А люди могут обмануться.
Как удивлялись мы!
Жалели вас.
Татьяна Юрьевна рассказывала что-то,
Из Петербурга воротясь,
С министрами про вашу связь,
Потом разрыв...
Татьяне Юрьевне!
С Татьяной Юрьевной!!
Слыхал, что вздорная.
Татьяна Юрьевна!!! Известная, — притом
Чиновные и должностные
Все ей друзья и все родные;
К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам.
Мы покровительство находим, где не метим.
Я езжу к женщинам, да только не за этим.
Как обходительна! добра! мила! проста!
Балы дает нельзя богаче,
От Рождества и до поста,
И летом праздники на даче.
Ну, право, что́ бы вам в Москве у нас служить?
И награжденья брать, и весело пожить?
Когда в делах, я от веселий прячусь,
А смешивать два эти ремесла
Есть тьма искусников, я не из их числа.
Простите, впрочем, тут не вижу преступленья;
Вот сам Фома Фомич, знаком он вам?
При трех министрах был начальник отделенья;
Переведен сюда...
Пустейший человек из самых бестолковых!
Как можно! слог его здесь ставят в образец!
Читали вы?
А пуще образцовых.
Нет, мне так довелось с приятностью прочесть,
Не сочинитель я...
Не смею моего сужденья произнесть.
Помилуйте, мы с вами не ребяты;
Зачем же мнения чужие только святы?
Ведь надобно ж зависеть от других.
Зачем же надобно?
С такими чувствами, с такой душою
Любим!.. Обманщица смеялась надо мною!
Вечер. Все двери настежь, кроме в спальню к Софии. В перспективе раскрывается ряд освещенных комнат. Слуги суетятся, один из них, главный, говорит:
Расходятся, остается один Чацкий.
Эй! Филька, Фомка, ну, ловчей!
Скажите барышне скорее, Лизавета:
Наталья Дмитревна, и с мужем, и к крыльцу
Еще подъехала карета.
Чацкий, Наталья Дмитриевна, молодая дама.
Не ошибаюсь ли!.. он точно, по лицу...
Ах! Александр Андреич, вы ли?
С сомненьем смотрите от ног до головы;
Неужли так меня три года изменили?
Я полагала вас далёко от Москвы.
Давно ли?
Однако кто, смотря на вас, не подивится!
Полнее прежнего, похорошели страх.
Огонь, румянец, смех, игра во всех чертах.
Я замужем.
Мой муж — прелестный муж, вот он сейчас войдет,
Что вам понравится. Взгляните и судите!
Я верю, он вам муж.
Сам по себе, по нраву, по уму.
Платон Михайлыч мой единственный, бесценный!
И утверждают все, кто только прежде знал,
Конечно был бы он московским комендантом.
Чацкий, Наталья Дмитриевна, Платон Михайлович.
Вот мой Платон Михайлыч.
Друг старый, мы давно знакомы, вот судьба!
Здорово, Чацкий, брат!
Похвальный лист тебе: ведешь себя исправно.
Московский житель и женат.
Забыт шум лагерный, товарищи и братья?
Спокоен и ленив?
На флейте я твержу дуэт
А-мольный...
Ну, постоянный вкус! в мужьях всего дороже!
От скуки будешь ты свистеть одно и то же.
От скуки! как? уж ты ей платишь дань?
Платон Михайлыч мой к занятьям склонен разным,
Которых нет теперь; к ученьям и смотрам,
К манежу... иногда скучает по утрам.
А кто, любезный друг, велит тебе быть праздным?
В полк, эскадрон дадут. Ты обер или штаб?
Платон Михайлыч мой здоровьем очень слаб.
Здоровьем слаб! Давно ли?
Все рюматизм и головные боли.
Движенья более. В деревню, в теплый край.
Будь чаще на коне. Деревня летом — рай.
Платон Михайлыч город любит,
Москву; за что в глуши он дни свои погубит!
Москву и город... Ты чудак!
А помнишь прежнее?
Здесь так свежо, что мочи нет,
Ты распахнулся весь, и расстегнул жилет.
Теперь, брат, я не тот...
Мой милый, застегнись скорей.
Сейчас.
Теперь, брат, я не тот...
От двери дальше отойди.
Ах! матушка!
Уж точно, стал не тот в короткое ты время;
В полку тебя я знал? лишь утро: ногу в стремя
Осенний ветер дуй, хоть спереди, хоть с тыла.
Эх! братец! славное тогда житье-то было.
Те же, Князь Тугоуховский и Княгиня с шестью дочерьми.
Громкие лобызания, потом усаживаются и
Княжна Зизи! Мими!
осматривают одна другую с головы до ног.
Какие складочки!
Нет, если б видели, мой тюрлюрлю атласный!
Какой эшарп
Ах! да, барежевый!
Сс! — Кто это в углу, взошли мы, поклонился?
Приезжий, Чацкий.
Да, путешествовал, недавно воротился.
Да, не женат.
О-хм!
Натальи Дмитревны знакомого: вон он!
И-хм!
покашливает)
Им бал, а батюшка таскайся на поклон;
Танцовщики ужасно стали редки!..
О нет!
Те же и Графини Хрюмины: бабушка и внучка.
Ax! grand' maman!
Мы первые!
Вот первая, и нас за никого считает!
Зла, в девках целый век, уж бог ее простит.
Мсье Чацкий! вы в Москве! как были, всё такие?
На что меняться мне?
На ком жениться мне?
О! наших тьма без дальних справок
Там женятся, и нас дарят родством
С искусницами модных лавок.
Несчастные! должны ль упреки несть
Оригиналы спискам?
Те же и множество других гостей. Между прочим Загорецкий. Мужчины являются, шаркают, отходят в сторону, кочуют из комнаты в комнату и проч. София от себя выходит, все к ней навстречу.
Eh! bon soir! vous voilà! Jamais trop diligente,
Vous nous donnez toujours le plaisir de l'attente
На завтрашний спектакль имеете билет?
Позвольте вам вручить, напрасно бы кто взялся
Куда я ни кидался!
В контору — все взято,
Уж с вечера никто достать не мог;
И этот наконец похитил уже силой
А за старанье вдвое.
Являются еще кое-какие, тем временем Загорецкий отходит к мужчинам.
Загорецкий мешается в толпу.
Поди ты к женщинам, лги им, и их морочь;
Я правду об тебе порасскажу такую,
Что хуже всякой лжи. Вот, брат,
Как эдаких людей учтивее зовут,
При нем остерегись: переносить горазд,
И в карты не садись: продаст.
Оригинал! брюзглив, а без малейшей злобы.
И оскорбляться вам смешно бы,
Окроме честности, есть множество отрад:
Ругают здесь, а там благодарят.
Ох, нет, братец! у нас ругают
Везде, а всюду принимают.
Те же и Хлёстова. Загорецкий выставляется вперед. Загорецкий исчезает.
Легко ли в шестьдесят пять лет
Тащиться мне к тебе, племянница?.. мученье!
Час битый ехала с Покровки, силы нет;
Ночь — света преставленье!
От скуки я взяла с собой
Арапку-девку да собачку, —
Вели их накормить, ужо, дружочик мой;
Княгиня, здравствуйте!
Какая у меня арапка для услуг,
Сердитая! все кошачьи ухватки!
Ведь создал же господь такое племя!
Представь: их, как зверей, выводят напоказ,
Я слышала, там... город есть турецкий...
А знаешь ли, кто мне припас?
Антон Антоныч Загорецкий.
Лгунишка он, картежник, вор.
Я от него было и двери на запор;
Да мастер услужить: мне и сестре Прасковье
Двоих ара́пченков на ярмонке достал;
Купил, он говорит, чай в карты сплутовал;
А мне подарочек, дай бог ему здоровье!
Не поздоровится от эдаких похвал,
И Загорецкий сам не выдержал, пропал.
Кто этот весельчак? Из звания какого?
Вон этот? Чацкий.
Чему он рад? Какой тут смех?
Над старостью смеяться грех.
Я помню, ты дитёй с ним часто танцевала,
Я за уши его дирала, только мало.
Те же и Фамусов.
Ждем князя Пётра Ильича,
А князь уж здесь! А я забился там, в портретной.
Нет; кажется, что нет. — Он человек заметный —
Творец мой! оглушил, звончее всяких труб!
Те же и Скалозуб, потом Молчалин.
Сергей Сергеич, запоздали;
А мы вас ждали, ждали, ждали.
Моя невестушка, которой уж давно
Об вас говорено.
Вы прежде были здесь... в полку... в том... в гренадерском?
В его высочества, хотите вы сказать,
Ново-землянском мушкетерском.
Не мастерица я полки-то различать.
А форменные есть отлички:
В мундирах выпушки, погончики, петлички.
Пойдемте, батюшка, там вас я насмешу,
Курьезный вист у нас. За нами, князь! прошу.
Ух! я точнехонько избавилась от петли;
Дался ему трех сажень удалец, —
Знакомит, не спросясь, приятно ли нам, нет ли!
Я вашу партию составил: мосьё Кок,
Фома Фомич и я.
Ваш шпиц — прелестный шпиц, не более наперстка,
Я гладил все его; как шелковая шерстка!
Спасибо, мой родной!
Уходит, за ней Молчалин и многие другие.
Чацкий, София и несколько посторонних, которые в продолжении расходятся.
Нельзя ль не продолжать?
За то, что он смягчил разгневанную гостью,
Хотел я похвалить.
Сказать вам, что я думал? Вот:
Старушки все народ сердитый;
Не худо, чтоб при них услужник знаменитый
Тут был, как громовой отвод.
Тут был, как громовой отвод.
Молчалин! — Кто другой так мирно всё уладит!
Вы давиче его мне исчисляли свойства,
София, потом г. N.
Причиной мне ужасного расстройства!
Унизить рад, кольнуть; завистлив, горд и зол!
Об Чацком.
Он не в своем уме.
Не то, чтобы совсем...
Мне кажется.
А, Чацкий! Любите вы всех в шуты рядить,
Угодно ль на себе примерить?
Г. N., потом г. D.
С ума сошел!.. Ей кажется... вот на!
Недаром? Стало быть... с чего б взяла она!
Ты слышал?
С ума сошел!
Не я сказал, другие говорят.
А ты расславить это рад?
Пойду, осведомлюсь; чай кто-нибудь да знает.
Г. D., потом Загорецкий.
Услышит вздор, и тотчас повторяет!
С ума сошел!
Как мне не знать? примерный случай вышел;
Его в безумные упрятал дядя-плут...
Схватили, в желтый дом, и на́ цепь посадили.
Помилуй, он сейчас здесь в комнате был, тут.
Так с цепи, стало быть, спустили.
Ну, милый друг, с тобой не надобно газет,
Пойду-ка я, расправлю крылья,
У всех повыспрошу; однако, чур! секрет.
Загорецкий, потом графиня внучка.
Который Чацкий тут? — Известная фамилья.
С каким-то Чацким я когда-то был знаком.
Вы слышали об нем?
Об Чацком, он сейчас здесь в комнате был.
Я говорила с ним.
Он сумасшедший...
И хоть пари держать, со мной в одно вы слово.
Те же и Графиня бабушка.
Ah! grand'maman, вот чудеса! вот ново!
Вы не слыхали здешних бед?
Послушайте. Вот прелести! вот мило!..
Мой труг, мне уши залошило;
Скаши покромче...
Пойду, спрошу...
Загорецкий, графиня бабушка.
Нет, Чацкий произвел всю эту кутерьму.
Как, Чацкого? Кто свел в тюрьму?
В горах изранен в лоб, сошел с ума от раны.
Что? К фармазанам в клоб? Пошел он в пусурманы?
Ее не вразумишь.
И он пешит, все в страхе, впопыхах.
Графиня бабушка и Князь Тугоуховский.
Князь, князь! Ох, этот князь, по палам, сам чуть тышит!
Князь, слышали?
Хоть, мошет видели, здесь полицмейстер пыл?
Э-хм?
И-хм?
В солтаты! Шутка ли! переменил закон!
У-хм?
Что? а? Глух, мой отец; достаньте свой рошок.
Те же и Хлёстова, София, Молчалин, Платон Михайлович, Наталья Дмитриевна, Графиня внучка, Княгиня с дочерьми, Загорецкий, Скалозуб, потом Фамусов и многие другие.
С ума сошел! прошу покорно!
Да невзначай! да как проворно!
Ты, Софья, слышала?
Ах, друг мой, все!
А мне сомнительно.
Чего сомнительно? Я первый, я открыл!
Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет!
Попробуй о властях, и невесть что наскажет!
Чуть низко поклонись, согнись-ка кто кольцом,
Хоть пред монаршиим лицом,
Так назовет он подлецом!..
Туда же из смешливых;
Сказала что-то я — он начал хохотать.
Мне отсоветовал в Москве служить в Архивах.
Меня модисткою изволил величать!
А мужу моему совет дал жить в деревне.
Безумный по всему.
По матери пошел, по Анне Алексевне;
Покойница с ума сходила восемь раз.
На свете дивные бывают приключенья!
В его лета с ума спрыгну́л!
Чай, пил не по летам.
Шампанское стаканами тянул.
Бутылками-с, и пребольшими.
Нет-с, бочками сороковыми.
Ну вот! великая беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Ученье — вот чума, ученость — вот причина,
Что нынче, пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.
И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних
От пансионов, школ, лицеев, как бишь их;
Да от ланкартачных взаимных обучений.
Нет, в Петербурге институт
Пе-да-го-гический, так, кажется, зовут:
Там упражняются в расколах и в безверьи,
Профессоры!! — У них учился наш родня,
И вышел! хоть сейчас в аптеку, в подмастерьи.
От женщин бегает, и даже от меня!
Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник,
Князь Федор, мой племянник.
Я вас обрадую: всеобщая молва,
Что есть проект насчет лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий.
Сергей Сергеич, нет! Уж коли зло пресечь:
Забрать все книги бы, да сжечь.
Нет-с, книги книгам рознь. А если б, между нами,
На басни бы налег; ох! басни — смерть моя!
Насмешки вечные над львами! над орлами!
Хотя животные, а все-таки цари.
Отцы мои, уж кто в уме расстроен,
Так все равно, от книг ли, от питья ль,
По-христиански так, он жалости достоин,
Был острый человек, имел душ сотни три.
Четыре.
В моем календаре...
Как раз четыреста, ох! спорить голосиста!
Нет! триста! — уж чужих имений мне не знать!
Четыреста, прошу понять.
Нет! триста, триста, триста.
Те же все и Чацкий.
Вот он.
Затеет драться он, потребует к разделке!
О господи! помилуй грешных нас!
Любезнейший! Ты не в своей тарелке.
С дороги нужен сон. Дай пульс. Ты нездоров.
Ногам от шарканья, ушам от восклицаний,
А пуще голове от всяких пустяков.
Душа здесь у меня каким-то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой.
Нет! недоволен я Москвой.
Подальше от него.
Скажите, что вас так гневит?
В той комнате незначущая встреча:
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
И сказывал, как снаряжался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал — и нашел, что ласкам нет конца;
Ни звука русского, ни русского лица
Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
Своя провинция. Посмотришь, вечерком
Он чувствует себя здесь маленьким царьком;
Такой же толк у дам, такие же наряды...
Умолк. И тут со всех сторон
Тоска, и оханье, и стон:
Ах! Франция! Нет в мире лучше края! —
Решили две княжны, сестрицы, повторяя
Урок, который им из детства натвержён.
Чтоб истребил господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья;
Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой,
Нас удержать, как крепкою возжой,
От жалкой тошноты по стороне чужой.
Пускай меня отъявят старовером,
Но хуже для меня наш Север во сто крат
С тех пор, как отдал все в обмен на новый лад, —
И нравы, и язык, и старину святую,
И величавую одежду на другую —
Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям,
Движенья связаны, и не краса лицу;
Смешные, бритые, седые подбородки!
Как платья, волосы, так и умы коротки!..
Ах! если рождены мы всё перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять
Премудрого у них незнанья иноземцев;
Воскреснем ли когда от чужевластья мод?
Хотя по языку нас не считал за немцев.
«Как европейское поставить в параллель
Ну как перевести мадам и мадмуазель?
Ужли сударыня!!» — забормотал мне кто-то...
«Сударыня! Ха! ха! ха! ха! прекрасно!
Сударыня! Ха! ха! ха! ха! ужасно!!» —
Вот случай вам со мною, он не новый;
Москва и Петербург — во всей России то,
Во всех княжен вселять участье;
И в Петербурге и в Москве,
Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых,
В чьей по несчастью голове
Пять, шесть найдется мыслей здравых,
И он осмелится их гласно объявлять, —
Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием. Старики разбрелись к карточным столам.
Эшарп — шарф (от франц. une echarpe).
Двоюродный брат (франц.).
Бабушка (франц.).
А! добрый вечер! наконец-то и вы! Вы не торопитесь, и мы всегда вас с удовольствием поджидаем (франц.).
Он вам расскажет все подробно (франц.).