Фамусов, Слуга.Монолог Фамусова
показать весь текст →
Петрушка, вечно ты с обновкой,
С разодранным локтем. Достань-ка календарь:
Читай не так, как пономарь;
А с чувством, с толком, с расстановкой.
Постой же. — На листе черкни на записном,
Противу будущей недели:
К Прасковье Федоровне в дом
Во вторник зван я на форели.
Куда как чуден создан свет!
Пофилософствуй, ум вскружится;
То бережешься, то обед:
Ешь три часа, а в три дни не сварится!
Отметь-ка, в тот же день... Нет, нет.
В четверг я зван на погребенье.
Ох, род людской! пришло в забвенье,
Что всякий сам туда же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
Но память по себе намерен кто оставить
Житьем похвальным, вот пример:
Покойник был почтенный камергер,
С ключом, и сыну ключ умел доставить;
Богат, и на богатой был женат;
Переженил детей, внучат;
Скончался; все о нем прискорбно поминают.
Кузьма Петрович! Мир ему! —
Что за тузы в Москве живут и умирают! —
Пиши в четверг, одно уж к одному,
А может в пятницу, а может и в субботу,
Я должен у вдовы, у докторши, крестить.
Она не родила, но по расчету
Фамусов, Слуга, Чацкий Слуга уходит.
А! Александр Андреич, просим,
Садитесь-ко.
Да, разные дела на память в книгу вносим,
Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?
У вас в лице, в движеньях суета.
Не можно же пускаться мне вприсядку!
Об Софье Павловне, быть может, нездорова?
Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз
То Софьи Павловны на свете нет пригоже,
Скажи, тебе понравилась она?
Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?
А вам на что?
Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?
Сказал бы я, во-первых: не блажи,
Именьем, брат, не управляй оплошно,
А, главное, поди-тка послужи.
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
Монолог Фамусова
показать весь текст →
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы, на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;
Век при дворе, да при каком дворе!
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд...
Раскланяйся — тупеем не кивнут.
Не как другой, и пил и ел иначе.
На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдруго́рядь — уж нарочно, —
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по вашему? по нашему — смышлен.
Зато, бывало, в вист кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович! Да! Вы, нынешние, — ну-тка!
Монолог Чацкого
показать весь текст →
И точно начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не возмутим мы праха:
Но между тем кого охота заберет,
Хоть в раболепстве самом пылком,
Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком?
А сверстничек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок,
И разрушаясь в ветхой коже,
Чай приговаривал: ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит, и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.
Ах! Боже мой! он карбонари!
Нет, нынче свет уж не таков.
Опасный человек!
И не торопится вписаться в полк шутов.
Что говорит! и говорит, как пишет!
У покровителей зевать на потолок,
Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,
Кто путешествует, в деревне кто живет...
Строжайше б запретил я этим господам
И знать вас не хочу, разврата не терплю.
Я досказал.
На что ж? я их не оскорблю. —
Вот рыскают по свету, бьют баклуши,
Воротятся, от них порядка жди.
Я перестал...
Хоть душу отпусти на покаянье!
Слуга уходит.
Полковник Скалозуб.
Пожаловал к вам кто-то на́ дом.
Не слушаю, под суд!
Не слушаю, под суд! под суд!
Да обернитесь, вас зовут.
А? бунт? ну так и жду содома.
Полковник Скалозуб. Прикажете принять?
Ослы! сто раз вам повторять?
Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,
Что очень рад. Пошел же, торопись.
Пожало-ста, суда́рь, при нем остерегись:
Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал;
Пожало-ста при нем веди себя скромненько.
Эх! Александр Андреич, дурно, брат!
Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!
Да надобности сам не вижу я большой
Ведь Софья молода. А впрочем, власть господня.
Пожало-ста при нем не спорь ты вкривь и вкось,
Однако нет его! какую бы причину...
А! знать ко мне пошел в другую половину.
А Софья? — Нет ли впрямь тут жениха какого?
С которых пор меня дичатся как чужого!
Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,
А может быть, не только, что отец...
Чацкий, Фамусов, Скалозуб.
Самим!... Мне совестно, как честный офицер.
Неужто для друзей не делать мне ни шагу,
Сергей Сергеич дорогой!
Вот вам софа, раскиньтесь на покой.
Куда прикажете, лишь только бы усесться.
Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:
Хоть дальними, — наследства не делить;
Спасибо научил двоюродный ваш брат,
Как вам доводится Настасья Николавна?
Мы с нею вместе не служили.
Нет! я перед родней, где встретится, ползком;
При мне служащие чужие очень редки;
Все больше сестрины, свояченицы детки;
Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..
Однако братец ваш мне друг и говорил,
Что вами выгод тьму по службе получил.
В тринадцатом году мы отличались с братом
В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.
Да, счастье у кого есть эдакий сынок;
Имеет, кажется, в петличке орденок?
За третье августа; засели мы в траншею:
Любезный человек, и посмотреть — так хват;
Прекрасный человек двоюродный ваш брат.
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
Вот молодость!.. читать!.. а после — хвать!..
Давно полковники, а служите недавно.
Довольно счастлив я в товарищах моих,
Да, чем кого господь поищет, вознесет!
Бывает, моего счастливее везет,
У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,
Об нашем хоть сказать бригадном генерале.
Помилуйте, а вам чего недостает?
Однако за полком два года поводили.
В погонь ли за полком?
Нет-с, ста́рее меня по корпусу найдутся,
Я с восемьсот девятого служу;
Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;
Об них как истинный философ я сужу;
Мне только бы досталось в генералы.
И славно судите, дай бог здоровье вам
Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;
В Москве ведь нет невестам перевода;
А батюшка, признайтесь, что едва
Где сыщется столица, как Москва.
Дистанции огромного размера.
Монолог Фамусова
показать весь текст →
Вкус, батюшка, отменная манера;
Вот, например, у нас уж исстари ведется,
Будь плохинький, да если наберется
Другой хоть прытче будь, надутый всяким чванством,
Пускай себе разумником слыви,
А в се́мью не включат. На нас не подиви.
Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.
Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:
Кто хочет к нам пожаловать, — изволь;
Дверь отперта для званных и незванных,
Для нас равнехонько, про всех готов обед.
Возьмите вы от головы до пяток,
На всех московских есть особый отпечаток.
Извольте посмотреть на нашу молодежь,
Журим мы их, а если разберешь, —
В пятнадцать лет учителей научат!
А наши старички?? — Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово — приговор, —
Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;
И об правительстве иной раз так толкуют,
Что если б кто подслушал их... беда!
Не то, чтоб новизны вводили, — никогда,
Спаси нас боже! Нет. А придерутся
К тому, к сему, а чаще ни к чему,
Поспорят, пошумят, и... разойдутся.
Прямые канцлеры в отставке — по уму!
Я вам скажу, знать время не приспело,
Но что без них не обойдется дело. —
А дамы? — сунься кто, попробуй, овладей;
Судьи́ всему, везде, над ними нет судей;
За картами когда восстанут общим бунтом,
Дай бог терпение, ведь сам я был женат.
Скомандовать велите перед фрунтом!
Присутствовать пошлите их в Сенат!
Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!
А дочек кто видал, всяк голову повесь,
Его величество король был прусский здесь;
Дивился не путем московским от девицам,
И точно, можно ли воспитаннее быть!
Умеют же себя принарядить
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;
Французские романсы вам поют
Другая сыщется столица как Москва.
Пожар способствовал ей много к украшенью.
Не поминайте нам, уж мало ли крехтят:
Дома новы́, но предрассудки стары.
Ни годы их, ни моды, ни пожары.
Эй, завяжи на память узелок;
Просил я помолчать, не велика услуга.
Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,
Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
Но захоти — так был бы деловой,
Жаль, очень жаль, он малый с головой;
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом...
Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
И похвалы мне ваши досаждают.
Не я один, все также осуждают.
Монолог Чацкого
показать весь текст →
А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,
И прослывет у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! Он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И в женах, дочерях — к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Когда из гвардии, иные от двора
Уж втянет он меня в беду.
Сергей Сергеич, я пойду,
И буду ждать вас в кабинете.
Скалозуб, Чацкий.
Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам;
Их золоту, шитью дивятся будто солнцам!
А в первой армии когда отстали? в чем?
Все так прилажено, и тальи все так узки,
Что даже говорят, иные, по-французски.
Скалозуб, Чацкий, София, Лиза.
Ах! Боже мой! упал, убился!
Кто это?
Да кто? откудова?
Уж не старик ли наш дал маху?
Кому назначено-с: не миновать судьбы,
Молчалин на́ лошадь садился, ногу в стремя,
Он об землю и прямо в темя.
Поводья затянул, ну, жалкий же ездок.
Взглянуть, как треснулся он — грудью или в бок?
Те же, без Скалозуба.
Чацкий бежит и приносит. Все следующее — вполголоса, — до того, как София очнется.
София в окошко высовывается.
Шнуровку отпусти вольнее,
Виски ей уксусом потри,
Опрыскивай водой. Смотри,
Свободнее дыханье стало.
Повеять чем?
Молчалин на ногах давно!
Безделица ее тревожит.
Да-с, барышнин несчастен нрав.
Со стороны смотреть не может,
Как люди падают стремглав.
Опрыскивай еще водою.
Вот так. Еще. Еще.
Я точно как во сне.
Где он? что с ним? Скажите мне.
Пускай себе сломил бы шею,
Вас чуть было не уморил.
Убийственны холодностью своею!
Смотреть на вас, вас слушать нету сил.
Прикажете мне за него терзаться?
Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.
Чтоб оставались вы без помощи одне?
На что вы мне?
Да, правда, не свои беды́ — для вас забавы,
Отец родной убейся — все равно.
Пойдем туда, бежим.
Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.
Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Когда лишаешься единственного друга.
Сюда идут. Руки не может он поднять.
Желал бы с ним убиться...
Нет, оставайтесь при желаньи.
София, Лиза, Чацкий, Скалозуб, Молчалин (с подвязанною рукою).
Воскрес и невредим, рука
Ушиблена слегка,
Я вас перепугал, простите ради бога.
Ну! я не знал, что будет из того
Вам ирритация
Мы вздрогнули. — Вы в обморок упали,
И что ж? — весь страх из ничего.
Карета свалится, подымут: я опять
Но все малейшее в других меня пугает,
Хоть нет великого несчастья от того,
Хоть незнакомый мне, — до этого нет дела.
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
Жоке́ не поддержал, считал он, видно, мух.
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Яви́тесь, вы вполне великодушны:
К несчастью ближнего вы так неравнодушны.
Не знаю для кого, но вас я воскресил.
Те же, кроме Чацкого.
Вы вечером к нам будете?
Пораньше: съедутся домашние друзья,
Мы в трауре, так балу дать нельзя.
Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался,
Откланяюсь.
София, Лиза, Молчалин.
Молчалин! как во мне рассудок цел остался!
Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога!
Зачем же ей играть, и так неосторожно?
Скажите, что у вас с рукой?
Не дать ли капель вам? не нужен ли покой?
Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно.
Платком перевязал, не больно мне с тех пор.
И если б не к лицу, не нужно перевязки;
А то не вздор, что вам не избежать огласки:
На смех того гляди подымет Чацкий вас;
Расскажет обморок, прибавит сто прикрас;
Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!
Молчалин! будто я себя не принуждала?
Нет, Софья Павловна, вы слишком откровенны.
Готова я была в окошко, к вам прыгну́ть.
Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно? — пусть шутят их; досадно? — пусть бранят.
Не повредила бы нам откровенность эта.
Неужто на дуэль вас вызвать захотят?
Ах! злые языки страшнее пистолета.
Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь слез;
Боюсь, что выдержать притворства не сумею.
Молчалин, Лиза.
Прошу пустить, и без меня вас двое.
Как я тебя люблю!
Есть туалет, прехитрая работа —
Снаружи зеркальце, и зеркальце внутри,
Подушечка, из бисера узор;
Игольничек и ножинки, как милы!
Жемчужинки, растертые в белилы!
Помада есть для губ, и для других причин,
С духами сткляночки: резеда и жасмин.
Вы знаете, что я не льщусь на интересы;
Вы с барышней скромны, а с горнишной повесы?
Сегодня болен я, обвязки не сниму;
Приди в обед, побудь со мною;
Я правду всю тебе открою.
София, Лиза.
Была у батюшки, там нету никого.
Сегодня я больна, и не пойду обедать.
Скажи Молчалину, и позови его,
Чтоб он пришел меня проведать.
Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я... одна лишь я любви до смерти трушу, —
А как не полюбить буфетчика Петрушу!
Ирритация — волнение (от франц. une irritation).