Владимир Маяковский
Присыпкин — Пьер Скрипкин — бывший рабочий, бывший партиец, ныне жених.
Зоя Березкина — работница.
Эльзевира Давидовна — невеста, маникюрша, кассирша парикмахерской
Розалия Павловна — мать-парикмахерша
Давид Осипович — отец-парикмахер
Ренесанс
Олег Баян — самородок, из домовладельцев.
Милиционер.
Профессор.
Директор зоосада.
Брандмейстер.
Пожарные.
Ша́фер.
Репортер.
Рабочие аудитории.
Председатель горсовета.
Оратор.
Вузовцы.
Распорядитель празднества.
Президиум горсовета, охотники, дети, старики.
Центр — вертящаяся дверища универмага, бока остекленные, затоваренные витрины. Входят пустые, выходят с пакетами. По всему театру расхаживают частники-лотошники.
Из за пуговицы не стоит жениться, из-за пуговицы не стоит разводиться! Нажатие большого и указательного пальца, и брюки с граждан никогда не свалятся.
Голландские,
механические,
самопришивающиеся пуговицы,
6 штук 20 копеек...
Пожалте, мусью!
Танцующие люди
из балетных студий.
Лучшая игрушка
в саду и дома,
танцует по указанию
самого наркома!
Ананасов!
Бананов!
Антоновские яблочки 4 штуки 15 копеек.
Прикажите, гражданочка!
Германский
30
Точит
бритвы,
Пожалте, граждане!
Абажуры
Голубые для уюта,
Устраивайтесь, товарищи!
Шары-колбаски.
Летай без опаски.
Такой бы
они бы на полюсе
Берите, граждане...
А вот
незаменимы
Бюстга́льтеры на меху,
бюстга́льтеры на меху!
У нас
граждане
Знаменитый
клеит
Угодно, сударыня?
Духи Ко̀ти
Духи Ко̀ти
Что делает жена, когда мужа нету дома, 105 веселых анекдотов бывшего графа Льва Николаевича Толстого вместо рубля двадцати — пятнадцать копеек.
Бюстгальтеры на меху,
бюстгальтеры на меху!
Входят Присыпкин, Розалия Павловна, Баян.
Бюстгальтеры...
Какие аристократические чепчики!
Какие же это чепчики, это же...
Что ж я без глаз, что ли? А ежели у нас двойня родится? Это вот на Дороти, а это на Лилиан... Я их уже решил назвать аристократическо-кинематографически... так и будут гулять вместе. Во! Дом у меня должен быть полной чашей. Захватите, Розалия Павловна!
Захватите, захватите, Розалия Павловна! Разве у них пошлость в голове? Оне молодой класс, оне всё по-своему понимают. Оне к вам древнее, незапятнанное пролетарское происхождение и профсоюзный билет в дом вносят, а вы рубли жалеете! Дом у них должен быть полной чашей.
Розалия Павловна, вздохнув, покупает.
Я донесу... они легонькие... не извольте беспокоиться... за те же деньги...
Танцующие люди из балетных студий...
Мои будущие потомственные дети должны воспитываться в изящном духе. Во! Захватите, Розалия Павловна!
Товарищ Присыпкин...
Не называйте меня товарищем, гражданка, вы еще с пролетариатом не породнились.
Будущий товарищ, гражданин Присыпкин, ведь за эти деньги пятнадцать человек бороды побреют, не считая мелочей — усов и прочего. Лучше пива к свадьбе лишнюю дюжину. А?
Розалия Павловна! У меня дом...
У него дом должен быть полной чашей. И танцы и пиво у него должны бить фонтаном, как из рога изобилия.
Розалия Павловна покупает.
Не извольте беспокоиться, за те же деньги.
Из-за пуговицы не стоит жениться!
Из-за пуговицы не стоит разводиться!
В нашей красной семье не должно быть никакого мещанского быта и брючных неприятностей. Во! Захватите, Розалия Павловна!
Пока у вас нет профсоюзного билета, не раздражайте его, Розалия Павловна. Он — победивший класс, и он сметает всё на своем пути, как лава, и брюки у товарища Скрипкина должны быть полной чашей.
Розалия Павловна покупает со вздохом.
Извольте, я донесу за те же самые...
Лучшие республиканские селедки!
Незаменимы
Селедка — это — да! Это вы будете иметь для свадьбы вещь. Это я да́ захвачу! Пройдите, мосье мужчины! Сколько стоит эта килька?
Эта лососина стоит 2.60 кило.
2.60 за этого шпрота-переростка?
Что вы, мадам, всего 2.60 за этого кандидата в осетрины!
2.60 за эти маринованные корсетные кости? Вы слышали, товарищ Скрипкин? Так вы были правы, когда вы убили царя и прогнали господина Рябушинского! Ой, эти бандиты! Я найду мои гражданские права и мои селедки в государственной советской общественной кооперации!
Подождем здесь, товарищ Скрипкин. Зачем вам сливаться с этой мелкобуржуазной стихией и покупать сельдей в таком дискуссионном порядке? За ваши 15 рублей и бутылку водки я вам организую свадьбочку на-ять.
Товарищ Баян, я против этого мещанского быту — канареек и прочего... Я человек с крупными запросами... Я — зеркальным шкафом интересуюсь...
Зоя Березкина почти натыкается на говорящих, удивленно отступает, прислушиваясь.
Когда ваш свадебный кортэж...
Что вы болтаете? Какой картёж?
Кортэж, я говорю. Так, товарищ Скрипкин, называется на красивых иностранных языках всякая, и особенно такая, свадебная торжественная поездка.
А! Ну-ну-ну!
Так вот, когда кортэж подъедет, я вам спою эпиталаму Гименея.
Чего ты болтаешь? Какие еще такие Гималаи?
Не Гималаи, а эпиталаму о боге Гименее. Это такой бог любви был у греков, да не у этих желтых, озверевших соглашателей Венизелосов, а у древних, республиканских.
Товарищ Баян, я за свои деньги требую, чтобы была красная свадьба и никаких богов! Поня́л?
Да что вы, товарищ Скрипкин, не то что понял, а силой, согласно Плеханову, дозволенного марксистам воображения я как бы сквозь призму вижу ваше классовое, возвышенное, изящное и упоительное торжество!.. Невеста вылазит из кареты — красная невеста... вся красная, — упарилась, значит; ее выводит красный посаженный отец, бухгалтер Ерыкалов, — он как раз мужчина тучный, красный, апоплексический, — вводят это вас красные шафера, весь стол в красной ветчине и бутылки с красными головками.
Во! Во!
Красные гости кричат «горько, горько», и тут красная (уже супруга) протягивает вам красные-красные губки...
Ваня! Про что он? Чего болтает эта каракатица в галстуке? Какая свадьба? Чья свадьба?
Красное трудовое бракосочетание Эльзевиры Давидовны Ренесанс и...
Я, Зоя Ванна, я люблю другую.
Она изячней и стройней,
и стягивает грудь тугую
жакет изысканный у ней.
Ваня! А я? Что ж это значит: поматросил и бросил?
Мы разошлись, как в море
корабли...
Киты! Дельфины! (Торговцу сельдями.) А ну, покажи, а ну, сравни твою улитку! (Сравнивает; сельдь лотошника больше; всплескивает руками.) На хвост больше?! За что боролись, а, гражданин Скрипкин? За что мы убили государя императора и прогнали господина Рябушинского, а? В могилу меня вкопает советская ваша власть... На хвост, на целый хвост больше!..
Уважаемая Розалия Павловна, сравните с другого конца, — она ж и больше только на головку, а зачем вам головка, — она ж несъедобная, отрезать и выбросить.
Вы слышали, что он сказал? Головку отрезать. Это вам головку отрезать, гражданин Баян, ничего не убавится и ничего не сто́ит, а ей отрезать головку стоит десять копеек на киле́. Ну! Домой! Мне очень нужен профессиональный союзный билет в доме, но дочка на доходном предприятии — это тоже вам не бык на палочке.
Жить хотели, работать хотели... Значит, всё...
Гражданка! Наша любовь ликвидирована. Не мешайте свободному гражданскому чувству, а то я милицию позову.
Зоя, плачущая, вцепилась в рукав. Присыпкин вырывается. Розалия Павловна становится между ним и Зоей, роняя покупки.
Чего надо этой лахудре? Чего вы цепляетесь за моего зятя?
Он мой!
А!.. Она-таки с дитём! Я ей заплачу́ алименты, но я ей разобью морду!
Гражда́не, прекратите эту безобразную сцену!