Мой старый долг исполнить, — представленье
Вам возвестить на предстоящий час, —
Препятствует мне смутное волненье —
Влиянье духов; тщетно в этот раз
Чудесному, что ожидает вас,
Старался бы найти я объясненье.
Готовы кресла, стулья всем даны;
Сидит сам император у стены,
Роскошными картинами покрытой
Великих битв эпохи знаменитой;
А позади стоят ряды скамей;
Влюбленная воссела, с томным взглядом,
На милое местечко с милым рядом;
Уселись все, как следует, и ждут.
Готово все: пусть духи к нам идут!
Начнись же, драма, как монарх велит;
Стена, раздвинься: дай на сцену вид!
Препятствий нет: здесь все послушно чарам!
И вот ковер, как скрученный пожаром,
Взвивается; раздвинулась стена,
И сцена нам глубокая открылась;
Волшебным светом зала озарилась, —
На авансцену я всхожу.
Здесь роль моя удаться, — нет сомненья:
В подсказках черт — искусник без сравненья.
Ты постигаешь звезды и луну, —
Так все поймешь, что я тебе шепну.
Вот силою чудесной перед нами
Явился древний храм. Он, как Атлант, —
Державший небо на плечах гигант, —
Велик, массивен
Стоят колонны крепкие: на них,
Пожалуй, можно возложить хоть гору.
Большому зданью прочную опору
Могла бы пара дать колонн таких.
Вот в чем античность! Это мне не любо:
По мне — все это тяжело и грубо.
Что дико, — то за благородство чтут,
Великим — неуклюжее зовут!
Столбов и арок узких сочетанья
Мне более по вкусу бы пришлись:
Свод стрельчатый дух устремляет ввысь, —
Такие нам всего приятней зданья!
Почтите данный звездами нам час!
Рассудок пусть нам душу не стесняет:
Пусть свой полет волшебный исполняет
Фантазия, собой пленяя нас!
Пусть видит глаз, что дух желал без меры:
Все это невозможно, и как раз
Поэтому оно достойно веры!
Смотрите: пот явился наконец
Он, муж чудесный, в жреческое платье
Одетый: на челе его венец;
Он смелое исполнит предприятье!
Треножник с ним из бездны восстает, —
Я фимиама чувствую куренье...
Благословить великое творенье
Уж он готов, — теперь нас счастье ждет!
Вас, беспредельных, призываю ныне,
Вас, Матери, царящие в пустыне
И все ж не одинокие! Вкруг вас,
Без жизни, лики жизни бесконечно
Парят и реют; все, что было раз,
Там движется, там есть и будет вечно!
Послушен вам созданий каждый шаг;
Их делите вы в дивном полномочьи
Меж дня шатром и темным сводом ночи;
Одни живут средь жизни милых благ,
Других отважный вызывает маг;
Уверенно и щедро мир чудесный
Умеет он призвать пред взор телесный.
Ключом блестящим тронул он слегка
Треножник, — вмиг покрыли облака
Всю сцену; ходят, носятся, клубятся,
Сливаются, расходятся, двоятся:
То духов рой. Как их игра чудна!
В движенье этом музыка слышна:
Воздушных звуков смесь и переливы
Мелодией звучат, легки и живы,
Звучит триглиф, звучат колонны, свод
И дивный храм как будто весь поет.
Туман расплылся. Мерными шагами
Вот юноша в пленительной красе
Выходит... Я умолкну: видят все,
Что здесь Парис прекрасный перед нами!
О, блеск цветущей силы молодой!
Румян, как персик, свеж, хорош собой!
Изящный ротик, пухленькие губы!
Охотно как прильнула ты к нему бы!
Да, он красив, но грубоват слегка.
Притом его походка неловка.
Пастух, как есть, не принц из высшей сферы!
И никакой придворной нет манеры!
Да; он красив, когда он обнажен;
Я б посмотрел, каков-то в латах он!
Вот сел он с томной негою, — как мило!
Как сладко б вам в его объятьях было!
Изящно как подперся он рукой!
Он уж лежит! Невежливый какой!
Бранить — мужчин излюбленное дело!
При государе — так развлечься смело!
Ведь он один, по пьесе!
Здесь вежливой, приличной быть должна.
Он тихо засыпает.
Храпеть начнет: ведь это так реально!
Что к фимиаму здесь за аромат
Примешан? Он мне в сердце проникает,
До глубины души меня ласкает!
Да, это так: все это подтвердят,
Как ветерка воздушное дыханье,
Ласкает душу нам благоуханье.
От юноши исходит этот ток.
В нем зреет роста юного цветок,
Амброзией красавца наполняет
И аромат вокруг распространяет
Так вот она! Спокоен я вполне:
Хоть недурна, но вовсе не по мне.
На этот раз, — сказать я должен честно, —
Мой слаб язык. О, как она прелестна!
Красавицу и пламенная речь
Не описала б! Много воспевали
Красу ее, и перед ней едва ли
Способен кто спокойствие сберечь!
Блаженны те, кто ею обладали!
Своими ли глазами вижу я
Тебя, источник красоты волшебный?
Твоя ли, жизни полная, струя
Влилась мне в душу, как поток целебный?
Мой страшный поиск дивный плод мне дал:
Весь мир мне был ничтожен, непонятен;
Теперь, когда твоим жрецом я стал,
Впервые он мне дорог, благодатен,
Незыблем, прочен! Лучше пусть лишусь
Дыханья жизни, чем теперь решусь
С тобой расстаться! Образ тот туманный,
Что мне в волшебном зеркале сиял, —
Был только отблеск твой непостоянный,
О красоты роскошный идеал!
Тебе всю жизнь, все силы мощной воли,
Мольбу è страсть безумную мою,
Мою любовь и нежность отдаю!
Опомнись же, не выходи из роли!
Большого роста, дивно сложена,
Лишь голова мала несоразмерно.
Зато нога: смотрите, как крупна!
Видал принцесс я много: беспримерно
Она прекрасна, с головы до ног!
Ее никем сравнить бы я не мог.
Вот с хитростью лукавой тихо, мерно
Идет к красавцу спящему она.
Как с ним она сравнительно дурна!
Он озарен сиянием богини!..
Эндимион с Луной, — как на картине!
Вот подошла к нему богиня, — вот
Склоняется, его дыханье пьет...
Чу! Поцелуй! Счастливец! Как завидно!
Пред всеми! Ах, как это ей не стыдно!
Ужасный знак любви!
Дай призраку свободу, не кричи!
Проснулся он; она отходит, — стала...
Глядит назад: я так и ожидала!
Он изумился: диво перед ним!
А ей не диво: к подвигам таким
Привыкла, видно!
Пусть просветит красавца молодого:
В таких делах мужчина не смышлен,
Всяк думает, что первым будет он
Счастливцем!
Бесстыдство, пошлость, — только и всего!
Желал бы я на месте быть его!
В такие сети все попасть согласны!
Чрез много рук она уже прошла
И позолота уж с нее сошла.
Лет с десяти беспутной уж была!
Другой себе пусть лучшую добудет:
Довольно мне остатков этих будет!
Я вижу все; но точно ли она
Елена, — в том есть для меня сомненье:
Ведь видимость нас вводит в заблужденье;
Чтоб убедиться, — книга мне нужна.
«Она была мила всем старцам в Трое»,
Сказал Гомер. Явление такое
И здесь могу заметить я вполне:
Я сед, а все ж она мила и мне.
Уж он не мальчик: смелою рукою
Берет ее; противиться герою
Она не в силах; вот он наконец
Ее уносит...
Назад! Не слышишь? Говорю тебе я!
Твоя ж ведь это глупая затея!
Итак, ход пьесы нам указывает весь,
Что похищение Елены будет здесь.
Как похищение? Но разве, силы полный,
Я возле не стою, отважен и могуч?
Я разве не держу в руке волшебный ключ,
Который вел меня сквозь мрак, туман и волны.
Сквозь ужасы пустынь? И вот вернулся я, —
Здесь вновь действительность и твердая земля,
Здесь смело с духами мой дух бороться будет
И в двух мирах себе двойную власть добудет!
Прекрасная была когда-то далека,
Недостижима мне, — теперь она близка;
За дело же смелей; мне дивный ключ поможет;
Спасу ее, — тогда она моя вдвойне.
Вас, Матери, зову; вы помогите мне!
Кто дивную узнал, жить без нее не может!
Что хочешь сделать ты? Опомнись, Фауст! С силой
Хватает он ее... Темнеет образ милый...
Вот, вот, — он юноши касается ключом...
Беда! Пропали мы, — сейчас сразит нас гром!
Ну, вот вам и спектакль! Эх, право, предосадно!
Связаться с дураком и сатане накладно!